В правительстве планируют потратить на «агрессивное развитие инфраструктуры» около 22 трлн рублей за 9 лет

В правительстве планируют потратить на «агрессивное развитие инфраструктуры» около 22 трлн рублей за 9 лет Инвестиции

Агломерации, города-турпродукты и деньги отдельным регионам

Сейчас, как следует из документа, российские города проигрывают на мировом рынке инвестиций, технологий и талантов, а разница в развитии между богатыми и бедными регионами растет. В итоге талантливая молодежь уезжает в российские мегаполисы или за границу.

Чиновники хотят, чтобы уже в этом году в России выбрали, где будут строить 41 агломерацию. В появлении таких агломераций они видят решение проблемы отсталости регионов. Согласно плану, они появятся к 2030 году, в них будут жить 60 млн человек (чуть меньше половины населения России), в 15 агломерациях темпы экономического роста будут выше среднероссийского.

Будущее городов: ключевые тренды развития

Через неделю мы провожаем 2020-й, сложный, непредсказуемый год. За этот год весь мир узнал, как в считаные дни можно изменить свой образ жизни. Сферы, которые напрочь отвергали возможность применения удаленных форматов, были вынуждены подстраиваться, осваивать технологии. На Ваш взгляд, «доковидный» мир еще имеет право на существование, или мы сейчас переживаем революционный путь трансформации общественного устройства и как раньше уже не будет?


Я бы сказал, что пандемия ускорила эволюцию. Не могу сказать, что это какой-то действительно революционный скачок. Революционные скачки мы наблюдали, например, когда появились гаджеты, Интернет, социальные сети. 2020 год такого рода и такого масштаба изменений не принес, но очень ускорил часть трендов, связанных с цифровизацией. Та же удаленная работа. Эти тренды, становясь массовыми, могут создать совершенно новые рынки и области, которые уже существуют в микромасштабах, но могут развиться. Например, рынок труда не для людей, а для ников, наших цифровых образов. В значительной степени таким фактором при приеме на работу, при оценке деятельности человека стала его цифровая репутация: его поведение в социальных сетях, в виртуальном пространстве. Его имидж не человека, а его цифрового образа. Проведенные на сегодняшний день исследования подчеркивают, что наше собственное «я» и наш цифровой образ – иногда достаточно различные облики. В урбанистике и градостроительстве изменения отразятся на рынках недвижимости, девелопмента и застройки, ретейла, образования, а также на рынке свободного времени (фитнес, досуг, развлечения). Эти рынки сегодня получили огромный стимул в виде ограничений, которые ускорили рост доли онлайн-составляющей. Я как футуролог не прогнозирую ситуации, что онлайн полностью заменит офлайн в какой-либо из этих сфер даже в ближайшие десятилетия. Но онлайн-формат станет лидирующим за несколько десятилетий. И тот темп, который ему придала пандемия, я называю «год за пять»: примерно за пять лет мы прошли бы столько, сколько за 2020 год в этих областях.

Согласно Вашим прогнозам, через 30 лет мы будем жить в совершенно другом мире: экологичные источники энергии, беспилотное управление, отсутствие бюрократии, максимальная «человекоцентричность». Как будут формироваться потребности и какие будут приоритеты у населения в таком мире?


Для меня очень важно это выражение – «человекоцентричная экономика». Я называю ее «антропономикой». В первую очередь это означает, что человеческие приоритеты будут смещаться в значительной степени в сторону важности ценностей, комфорта и благополучия, продолжительности жизни человека. То есть индекс счастья, индекс комфорта и состояние здоровья – это и есть те самые ключевые ценности «антропономики», к которым будет гораздо больше внимания. И это внимание тоже усилила пандемия 2020-го. С одной стороны, она сфокусировала наше внимание на здоровье, с другой стороны напомнила о новых рисках, с которыми мы пока еще не умеем справляться. Раньше лидировали риски, которыми человек так или иначе мог управлять. Сейчас глобальные риски такие, с которыми человек не может справиться, как с войной или техногенной катастрофой, последствия которых он мог бы купировать. Помимо пандемии, к таким рискам я бы отнес угрозу глобального изменения климата: как похолодания из-за извержения супервулкана, так и глобального потепления в силу известных нам причин, связанных с выбросом СО2. Пока эти риски, как и пандемия еще несколько лет назад, массово не ощущаются как реальные. На самом деле они наиболее опасны. Какие вызовы эти риски обращают сейчас к нам? Сегодня у человека есть большой стимул развивать свою собственную интеллектуальную составляющую, уметь принимать решения, часто – в неуправляемых ситуациях. Креативные навыки – это новый запрос. Рост на креативность, на нестандартное мышление. Эти вызовы диктуют нам, как, с одной стороны, риски будущего, так, с другой стороны, запрос на «человекоцентричную экономику». И если все это пытаться направить в сторону городов и урбанистики, я бы как футуролог предложил посмотреть на тренды будущего в разрезе нескольких десятилетий, которые будут происходить вокруг нас. С развитием технологий вокруг нас связаны и те изменения, которые будут происходить в городской среде, в градостроительстве, в месте жительства людей, и во всем том, что нас окружает и нашем доме, и в нашем городе.

В таком мире изменятся потребности человека или скорее трансформируются подходы к удовлетворению этих потребностей?


Скорее изменится подход, да. Базовые потребности, на мой взгляд, в горизонте будущего до конца века вряд ли будут меняться.

Цифровизация все больше приводит к постепенной замене рутинных операций, причем не только механических. Достаточно резонансно в 2021 году прозвучало заявление Сбербанка о высвобождении порядка трех тысяч рабочих мест благодаря внедрению робота-юриста. При этом население планеты ежегодно растет. Изменятся ли в таком случае существующие пропорции социального неравенства?


Сегодня работает следующая формула: технологии уменьшают индекс неравенства, а кризисы и угрозы этот индекс увеличивают. Как только происходит кризис, мы заходим в рецессию. Чем она дольше, тем больше увеличивается расслоение. Как только мы сталкиваемся с поступательным развитием технологий, они этот индекс сокращают, поскольку они направлены на помощь людям, на создание комфорта, удобства, экономию времени, позволяют быстрее осваивать новые рынки, больше зарабатывать, а отстающим – выравниваться. Я бы сказал так: технологии способствуют росту благосостояния людей, а кризисы, к сожалению, отбрасывают назад. Поэтому индекс находится в постоянном динамическом колебании.


Кризисы сильно изменились. Типовой кризис XX и даже XIX века – кризис перепроизводства. Искусственный интеллект покончит с ним, воплотив мечту о планировании, плановой экономике, о которой говорили социалисты-утописты. Следующий потенциальный экономический кризис связан с уходом с рынка, по крайней мере, точно с первых позиций, областей и отраслей, которые с развитием технологий будут терять свою актуальность. Это касается в первую очередь большого бизнеса. Могу привести конкретный пример. Очевидно, что в какой-то момент композиты вытеснят с рынка значительную часть металлургии. А это огромный бизнес – миллиардные предприятия по сегодняшней капитализации, огромное количество рабочих мест. Они свою «миллиардность» потеряют. Именно поэтому уже сегодня передовые металлургические компании перепрофилируются. «Северсталь», например, активно инвестирует в другие области, занимается наукой. То же самое происходит в мире. Старые деньги постепенно перетекают в новый свет.

Как эти процессы повлияют на рынок труда и образования?


Каких-то критических изменений на рынке труда не произойдет. Если мы посмотрим на этот рынок десять лет назад, допустим, в Москве, очевидно, что существенных изменений не произошло. Если оценить ситуацию 50 лет назад, то изменения колоссальные, в том числе на рынке труда. Это свидетельствует о высокой степени инерционности рынка труда. Я не верю в масштабную безработицу. Я верю в постепенный переход людей на новые рынки, в том числе с помощью различных форм образования, которые становятся все более короткими, быстрыми, доступными.


А новых рынков развивается огромное количество! Могу перечислить некоторые самые быстрорастущие, где будут очевидный прирост инвестиций и возможности для заработка. Прежде всего это рынок для здоровья и здорового образа жизни. Это биотехнологии, биоинженерия. Сервисы для быстрого транспорта, для электротранспорта. Для этого рынка требуется с
воя инфраструктура, она потребует определенной занятости. Представьте хотя бы только внедрение «электрозарядок» тотально в городскую среду. Это физическая работа, разработки, работа в области НИОКР аккумуляторов и т.д. Это компьютерная безопасность. Сервисы для комфортной среды, не только городской. Комфортная среда – это комфорт везде: на работе, в пространстве рабочего места, дома, в пути и так далее. Рынок новых материалов. Они дадут колоссальное количество рабочих мест. Безусловно, рынок культурных и некоммерческих активностей. Благодаря той автоматизации, которая была в Вашем предыдущем вопросе, у нас увеличится свободное время. Уже сегодня «благодаря» пандемии размыты границы рабочего дня, рабочей недели, понятие рабочего места. Появляется больше неконтролируемого свободного времени. Его будут заполнять в том числе коммерческие и некоммерческие культурные активности. Дальше – современные энергетические решения. Для растущего населения Земли нужно будет больше энергетики. Это не будет проблемой, это будет задачей. Высокотехнологичный инжиниринг. Очень нужен, поскольку любое проектирование начинается с материалов. Дальше – handmade. C ростом активности в Интернете в противовес ему будет расти потребность в традиционных форматах осязаемости. Мы хотим чувствовать природу, делать что-то руками, хотим, чтобы наши дети были к этому сопричастны. Data-аналитика. Ее в основном делает искусственный интеллект, но есть задачи программирования нейросети, задачи, связанные с внедрением сервисов, собственно data-аналитика. Эти сферы будут требовать большого количества человеческих ресурсов. Производство платформ для кастомизации, дистанционное образование, сервис менеджмента жизни и так далее. Да, уходят многолюдные профессии: бухгалтер, кассир, в 30-40-е годы XXI века – водитель. Зато появляются более сегментированные, в том числе для ручного труда, для тех, кому не нужно будет высшее образование. И трансформируется модель работы – непосредственно в штате большинства компаний останется очень мало людей. В основном люди будут переходить на фриланс, продавая свое время. А технологии сыграют свою гуманную роль, позволив людям быстрее освоить новые рынки.

Про бизнес:  Как начать инвестировать в 2021 году. Инвестировать Просто | Пикабу

Да, удаленная работа, обучение теперь для нас вполне привычны. В одном из своих интервью Вы отмечали это явление как один из трендов будущего. Изменятся ли глобальные миграционные процессы в перспективе: люди будут оставаться в своих городах, работая удаленно, или агломерационный эффект продолжит стягивать людей в мегаполисы в поисках лучшей жизни?

Я бы отметил две части в Вашем вопросе. Первая часть связана с миграцией, вторая – с тенденциями «мегаполис – город – загород». Начнем с миграции. Это явление имеет гораздо больше составляющих, нежели просто комфорт городской жизни. На сегодняшний момент мы находимся перед теми изменениями, которые принесут миру гораздо большую открытость границ. Это касается и условности физических таможенных границ, например, и социальных барьеров, связанных с незнанием иностранных языков. Новые технологии уничтожат те принципиальные барьеры, которые сегодня являются весьма существенными в миграции людей. Они неизбежно падут, это факт, и межстрановая миграция тоже в некотором смысле будет гораздо более свободная. Какие тренды еще этому способствуют? Конечно, быстрый транспорт, его удешевление, его большая доступность. Кроме того, трансформация финансовых рынков: через два десятка лет мир откажется от наличных денег совсем. Цифровые деньги – это моментально конвертируемые деньги. И даже если на рынке останется большое количество валют, в цифровом формате это не будет иметь какого-либо существенного значения для человека. Ну а таможенные сборы или даже переход в другую налоговую юрисдикцию станет для человека мгновенным просто в момент пересечения условных границ стран или городов.

Что касается общих трендов развития городов, в первую очередь сохранится тренд на развитие супермегаполисов. Они будут вступать в глобальную конкуренцию друг с другом. Супермегаполисы – это города с наибольшим разнообразием, наибольшим ассортиментом того, что город может предложить человеку. Вообще я считаю, что главная характеристика города – это разнообразие. В России будет только один супермегаполис – Москва. Вряд ли кто-либо еще сможет претендовать на эту позицию в глобальной конкуренции. Между городами следующего порядка начнется очень серьезная конкуренция, и появится такое понятие как «урбанистический кризис». Он коснется в первую очередь крупных городов, не входящих в высшую лигу растущих супермегаполисов. Там будет наибольшая потеря численности населения, потеря городов в силу того, что они проиграют в конкуренции за комфортную городскую среду. Проиграют в разнообразии, в своей сетевой инфраструктуре. Речь о достаточно больших городах с населением свыше 200 тысяч человек вплоть до миллионников. В этом сегменте будет много проигравших городов как в пользу супермегаполисов, так и в другую сторону – малых городов.

Малые города находятся в зоне самого большого риска, самой большой волатильности. В результате трансформации последнего времени малые города могут как добиться колоссальных успехов, так и зафиксировать значительное поражение. Там будет меньше проигравших, чем в средних городах. Но будут проигравшие совсем. Малые города интересны тем, что в них можно добиться быстрого успеха. При правильном менеджменте там могут появиться люди из больших городов первого и второго порядка, которые принесут туда культуру, свои знания, инвестиции, современные проекты. Это люди с горящими глазами и с собственными амбициями – быть первыми. Потому что быть первыми в городе типа Москвы или Нижнего Новгорода очень сложно, невозможно. А там они будут первыми и в чем-то, может, единственными. И малый город может легко добиться успеха, его под силу изменить даже одному инвестору или энтузиасту. Поэтому сегодня малым городам так важно позаботиться о собственном развитии, о создании комфортной городской среды, как за счет государственных программ, так и за счет частных инициатив. В условиях таких опасностей как пандемия, изоляция и так далее малые города смотрятся предпочтительнее: они безопасны, имеют городскую инфраструктуру, необходимый сервис. Да, они не столь разнообразны, но они могут быть достаточно комфортными.


И третья категория – это загородная жизнь. Ее можно разделить на две части – сельская жизнь и дачная жизнь. Когда-то дачная жизнь была очень популярна в России: в конце 1990 – начале 2000 годов быстрые первые деньги люди конвертировали в индивидуальный комфорт – жизнь на больших участках с высокими заборами, в условиях небезопасного общества и небезопасной среды. Со временем жизнь в городах стала интереснее и разнообразнее: появилось изобилие ресторанов, сервисов, развлечений, возникли многочисленные возможности общения, улучшилась городская среда, появились велодорожки, маленькие комфортные дворы. Люди получили разнообразие, недоступное им за городом. И они стали возвращаться в город. Пандемия заставила вернуться к загородной жизни из соображений безопасности. Но теперь это не всегда тот самый загород «с высокими заборами». Люди стали носителями другой культуры, они стали менять загород на загород. Сегодня в тренде более открытые, проницаемые пространства. Коттеджные поселки, малые города, в которых есть городские сервисы.

20200107_01_kv_w1920.jpgГород будущего Woven City (Toyota) (источник: Reporter.KG)

Так категория «малые города дачи сельская жизнь» неожиданно начала получать дополнительные стимулы роста. Эта тенденция принесет новые инвестиции в эти территории, самые маленькие, самые удаленные, они будут расти. Сопоставим ли этот тренд с движением в мегаполисы первого порядка? Нет. В супермегаполисы будет уезжать численно в десятки больше людей. Но с точки зрения качества эти тренды будут вполне сопоставимы, потому что уезжать в супермегаполисы будут те, кто продает свое время и труд и пополняет число массового населения, но не сильно инвестирует в развитие мегаполисов. А уезжать обратно будут те, кто будет инвестировать в развитие той среды, в которую они уезжают и создают вокруг себя что-то подобное тому, что они уже имели, привыкли видеть в городе образа XXI века. Последний тренд будет многократно меньше, но по заметности и влиянию он будет сопоставим с трендами миграции людей в супермегаполисы.


И еще важное наблюдение – в обществе сохранится тенденция перехода от странового патриотизма к локальному: пространство, в котором живет человек, будет для него важнее, чем, допустим, страна в целом. Это означает, что он будет готов вкладывать в развитие этого пространства, будет готов оплачивать соответствующие налоги, услуги. Люди будут совершенно добровольно часть отчислений предавать именно туда, а не в государство, не в глобальный институт. На этом будет строиться логика трансформации доходной налоговой системы, которая после ее цифровизации станет полностью автоматизированной. Города будут конкурировать, в том числе в области политики доходов и расходов между собой. Это будут очень важные изменения налоговой системы – ее добровольность, ее «сервисность», разнообразие, конкуренция в области налоговых юрисдикций, среди которых главным будет все-таки город, населенный пункт.

Как изменится городская среда и структура города в целом?


Стоит начать с того, что есть шесть ключевых трендов, которые влияют на развитие городов: «антропономика», рост численности населения, кастомизация и персонализация на рынках, все большая цифровизация нашей жизни, запрос на экологию и появляющиеся почти неограниченные возможности воспроизводства ресурсов. Эти тренды влияют на запрос к изменению образа городов. Актуальный стиль и образ города я называю «киберпарк». «Кибер» – потому что это сетевой и цифровой город. Как писал Джон Герачи, это город, подобный Интернету в своей взаимосвязанности. Например, уже сегодня в Москве можно переезжать из парка в парк, практически не покидая парковых зон, за некоторым исключением. Город будет соединять зеленые зоны для того, чтобы можно было пешком, на велосипеде, на роликах, на самокатах преодолевать большие расстояния. В этих пространствах начнет появляться малый бизнес: кафе, небольшие сервисы, шоурумы. Это история о взаимосвязанном сетевом городе. К этому добавится раскрытие для публичного доступа промышленных территорий. Правильная территория для работы в будущем – интегрированная в соединенную, в том числе и парковую рекреационную среду города. Это дополнительная связанность – помимо рекреационных территорий, еще и территории рекреационно-рабочие. После пандемии люди смогут работать только в комфортных пространствах, где можно пообщаться, поработать спокойно, послушать лекцию, потусоваться что называется, что-то купить еще и уехать любым видом транспорта.


Диалоговый характер урбанистики – тоже важный тренд, который приходит в город из Интернета. Диалог города с жителями и жителей между собой. Город будущего – это город, находящийся в разных форматах с помощью технологий виртуальной, дополненной реальности, QR-кодов, указателей, архитектуры, урбанистических решений, МАФов в диалоге со зрителями – жителями и туристами. Это пришло из Интернета, из социальных сетей, из сферы культуры.


Почему «парк»? Потому что в парке зелено и комфортно, приятно проводить время. Центр города становится пешеходным не только потому, что пешеходных улиц больше. Автомобилей меньше, потому что меньше частных машин благодаря стремительно развивающимся сервисам такси и каршеринга. Они приезжают по вызову в любой момент, находятся в постоянном движении, нет необходимости в большом количестве парковок. И все это усилится с появлением беспилотного транспорта. Город расширяет свою «пешеходность» благодаря и малому транспорту: самокаты
и
велосипеды, электротранспорт типа моноколес и прочее. Торговые центры превратятся в пространства, где в первую очередь можно встретиться, покушать, посетить развлекательные объекты, а в последнюю очередь что-то купить. Да, можно выбрать как на выставке, обсудить что-то с консультантом в живом режиме, но торговая функция станет второй из первой, поменяется местами с развлечениями и питанием. И это будет значимым трендом – офлайн-сервисы начнут обслуживать онлайн-бизнес. Люди в центр будут приезжать как в парк: покушать, пообщаться, познакомиться, провести хорошо время, сходить в музей или на выставку. Это все было раньше в парках. И, смотрите, что получается. Центр города как парк. Сами парки – соединенный парк. Интегрированные промышленные территории, торговые центры – больше парк культуры и отдыха, только под крышей. Связанность. Вот он, город в стиле «киберпарк»!

Как эти форматы будут встроены в существующие города?


Вполне органично. Не стоит ассоциировать города будущего с новыми городами, построенными с нуля. Они будут, но их будет не много. И это будут больше экспериментальные площадки, тренды и модели для городов будущего. Город будущего на сегодняшний момент можно спроектировать, но строить его все равно сотни лет. Я не верю в города одного архитектора. Разнообразие, благодаря чему город является конкурентоспособным, достигается с помощью ассортимента. Делать город будущего силами одного архитектурного бюро неправильно. Экспериментальные площадки могут называться городами, но объективно это микрорайоны, даже если их делают выдающиеся мастера. Город будущего в начальной стадии будут проектировать даже не архитекторы-урбанисты, а в первую очередь футурологи, которые широко смотрят на предмет своей работы. И это будут создатели концептов городов будущего. А вот строиться города будут с лидирующей ролью профессионалов – архитекторов и урбанистов, и искусственный интеллект будет им помогать.

Эти тенденции нашли свое отражение в Вашем проекте для Нижнего Новгорода «Паркоград Нижний»?


Конечно. Мы поставили команде задачу проектировать не город, а парк, в котором будут люди жить, работать, развлекаться, перемещаться. Мы попытались применить тренды не только из урбанистки, но и из экономики, и из технологий, чтобы они получили свое воплощение. Мы проектировали город, где все отходы будут перерабатываться внутри, а выбросы в атмосферу будут минимальными. Мы исходили из того, что этот город будет максимально экологически чистым, дружественным электрическому и водородному транспорту. Очень важный момент в городе – его видеоэкология. Человек, стоящий в определенной точке и развернувшийся на 360 градусов, должен получать гармоничные виды.


Мы подумали и о том, как сделать киберпарк связанным в условиях российского климата, чтобы люди, не выходя из зданий, могли пройти десятки километров. И в сетевую структуру связали ключевые здания между собой. Причем это связь разная. Где-то она идет по наземным галереям, где-то – на третьем уровне застройки, и люди по кровле практически перемещаются, где-то – под землей. Одновременно мы дали им возможность выйти из здания, срезать путь или проделать тот же маршрут, но на свежем воздухе. Другим интересным решением было разместить главную городскую площадь на крышах. Мы хотим создать модель принципиально малоэтажного экологичного строительства, поэтому город весь с зелеными кровлями. На них можно позагорать, можно проехать на велосипеде, на роликах, с третьего этажа спуститься по покатым склонам.


Этот город был построен по принципу кафедры как центра компетенций. Таких кафедр несколько десятков, они соединены, а вокруг есть соответствующая сетевая структура, тоже соединенная с местами жизни и работы. Мы в одних зданиях совместили и подразделения технологических компаний, и стартаперов, и тех, кто занимается образованием. Они работают рядом, общаются, ходят в одни и те же кафе. Будет возникать диалог, очень интересная коллаборация.


Мы проектируем в основном две формы жилья – коливинги и апартаменты. В коливингах живут более совмещенно, это такая конструкция дома-коммуны 20-х годов, где много общего пространства. Плюс есть свои микропространства – квартиры и комнаты разного размера. А апартаменты – под аренду, под продажу. Они напоминают сегодняшние квартиры. Для тех, кто предпочитает жить в более тихом месте.


Мы подумали и о тех, кто хочет жить совсем уединенно. Наличие такого сельского образа жизни совершенно необходимо, поэтому внутри города мы создали несколько десятков территорий под поселки. К этим ячейкам всегда есть дорога. Она проходит под землей и не мешает парку, люди машин не видят. Конечно, есть решение для местного транспорта. Это панорамный беспилотный шаттл. Это всегда красивые виды из окна, и мы категорически не хотим убирать шаттл под землю. Для него запроектирована ветка. При этом всегда можно вызвать беспилотный гольф-кар или электромобиль, чтобы не проделывать многокилометровый путь, тем более если речь идет о человеке с ограниченными возможностями.

Как скоро Вы планируете реализовать этот проект?


Если в следующем году будет принято политическое решение, уже в конце 20-х там могут появиться первые жители и первые резиденты. Этот город будет строиться не менее 100 лет, поэтому остается много участков и территорий для его развития в будущем. В горизонте 30 лет может быть реализовано 30-40% всего проекта, и потом это уже будет город, рассчитанный на десятки тысяч жителей. Он будет немаленьким, но он должен выполнить свою задачу – стать городом с самым большим количеством зеленых насаждений на одного жителя. В этом он должен лидировать изначально. Проект рассчитан на окупаемость от десяти до 12 лет. Мы делаем проект, в котором будет комфортно жить, арендовать, заниматься творчеством и научными исследованиями, вести образовательный онлайн-процесс на весь мир. У нас глобальные амбиции, мы должны стать лучшими. Если мы не поставим высоких задач, мы их не добьемся.

По оценке ученых, к 2050 году около 70% населения Земли будет проживать в городах. Означает ли это, что в будущем нас ожидает активная урбанизация сельских территорий?


Частично да. Как местные жители, так и культуртрегеры из больших городов обратились к малым городам, к селу, к дачным локациям, и стали катализатором сельской урбанизации. Они одновременно и инвесторы, и люди с горящими глазами.

Сильно нуждающиеся в сельской среде, уставшие от урбанизма…

Безусловно. У них две мотивации. Первая – они являются носителями знаний и компетенций, вторая – они хотят быть первыми в маленькой локации и увидеть результат своей деятельности. В малых городах и селах это можно сделать очень быстро. Количество сельских локаций, которые есть в России и в мире, это бесконечное пространство возможностей. Малоэтажность – тоже тренд. Наверное, когда-то какие-то многоэтажные дома будут сноситься, но я думаю, что это будут исключения. Города сохранят многоэтажность. Но новые локации, отвоеванные у сельского хозяйства, будут строиться малоэтажно. Это будет запрос с точки зрения экологии, видеоэкологии, медицины, здорового образа жизни и человеческого комфорта. И в этом смысле город будущего как прототип должен этот тренд представить.

Будет ли 2021 год, которого все так ждут, лучше и легче уходящего 2020-го для российских городов? Какие варианты сценариев у Вас есть?


Я считаю, что 21-й будет годом решающих побед в так называемой третьей 
мировой войне, потому что пандемия сопоставима именно с таким разрушительным эффектом. Войны прошлого века перешли в другой формат: враги стали незаметными, в данном случае это вирусы. Однако история в 21-м не закончится. Во-первых, тотальное ощущение победы перейдет в 22 год. Окончательно мы перестанем бояться к лету 22-го. У нас будет более позитивное лето 21-го и абсолютно счастливое лето 22-го года. Отвожу на глобальную победу над пандемией 1,5 года. Почему победа неокончательная? Есть много неизученных последствий и с точки зрения социально-психологической, и с точки зрения медицинской. И специалисты, с которыми мы общаемся, подтверждают это: непонятно, как вирус влияет на нервную систему, печень, систему кровообращения. Возможно, противопоказания выявятся в ходе массовой вакцинации. Мы не сомневаемся, что вакцинация – это плюс, но очевидно, что аналитики недостаточно. Многое испытываем экспериментальным путем, и это неправильно. Новые технологии позволят работать с помощью инструмента, на базе которого мы будем испытывать вакцины будущего. Этих препаратов будет десятки тысяч, и у каждого человека будет практически своя. Сейчас вакцин не более десяти, и они наверняка возымеют эффект, но нет данных ни о сроке действия, ни о противопоказаниях, ни о способности побеждать мутирующий вирус.

Про бизнес:  Формула темпа прироста и примеры применения


Я считаю, что изучение истории пандемии и ее последствий займет лет десять. В 20-е годы мы будем к этому возвращаться, будет много конфере
нций и дискуссий. Конечно, мы перестанем бояться пандемии, но ее последствия, повторюсь, как последствия любой войны, будут разрушительными. И все же закончить хочу позитивом. Я полагаю, с закрытием бизнеса и экономической лихорадкой мы простимся в 20-м. Уверен, что с лета следующего года вернемся к достаточной свободе передвижения, в том числе по миру. При этом ограничительные меры останутся, и даже за пределами 1,5-годовалого срока мы будем с ними сталкиваться. Вначале эти меры будут регулироваться государством, потом мы сами перейдем к разумному самоограничению.

Инвестиции в инфраструктуру

Инфраструктура стала одним из приоритетных направлений нового политического цикла. Большая часть задач «майского указа» президента предполагает вложения в развитие тех или иных инфраструктурных отраслей. Однако, по мнению аналитиков InfraONE, резко увеличивать собственные расходы на них государство на деле не планирует и по-прежнему ждёт инвестиций из внебюджетных источников.

Вложения бюджетной системы в инфраструктуру в 2021 году, по оценкам InfraONE, застыли на уровне 2 трлн руб. в номинальном выражении и несколько сократились в реальном. Их доля в ВВП тоже стала меньше на 0,1 п. п. и составила 2,1%. По расчётам авторов обзора, несмотря на амбициозные заявления властей о значительном увеличении трат на инфраструктуру до 2024 года, в бюджете заложено лишь на 115–240 млрд руб. в год больше (или примерно на 0,5 трлн руб. за три года), чем было инвестировано в 2021–2021 годах.
В 2021 году произойдёт перераспределение инфраструктурных трат, а статьи расходов и объёмы инвестиций существенно не изменятся. Все вложения в инфраструктуру в стране (и государственные, и частные), по оценке InfraONE, составляли в 2021 году 5,9% ВВП, или 5,7 трлн руб. Минимальная дополнительная потребность инфраструктуры, по расчётам авторов обзора, в 2020 году достигнет 3 трлн руб., а для развития отрасли и экономики в целом необходимо порядка 6,5 трлн руб. Пока заложенные в бюджет суммы в течение трёх лет не перекрывают даже минимальную потребность.

В правительстве планируют потратить на «агрессивное развитие инфраструктуры» около 22 трлн рублей за 9 лет

Авторы обзора констатируют, что прямой господдержки в крупных объёмах инвесторам снова ждать не стоит. Шансы её получить есть лишь у нескольких мегапроектов, остальные скорее всего только потеряют время, стоя в очереди за субсидиями. В то же время число возможностей получить другие преференции от государства будет расти — от налоговых льгот и упрощения различных процедур до, например, гарантий минимальной доходности. Государство всё же может увеличить объём инвестиций в инфраструктуру за счёт средств Фонда развития, который планируют наполнить, занимая на рынке. Но пока в бюджете установлен лишь предельный объём фонда на три года — 1,6 трлн руб., а порядок его работы и наполнения до сих пор не определён. По оценкам InfraONE, на все процедуры может уйти от полугода, то есть в отрасль инвестиции Фонда развития, вероятно, начнут поступать в конце 2021 — начале 2020 года. Финансовые инвесторы продолжают копить ликвидность, поэтому денег для инвестиций в отрасль на рынке достаточно. По оценкам InfraONE, для инфраструктуры доступны как минимум 2,2 трлн руб., что на 200 млрд руб. больше, чем в прошлом году. Рост связан с усилением позиций крупных госбанков. Впрочем, по мнению авторов обзора, поступит в отрасль меньше четверти — около 540–570 млрд руб., 74% которых — квазигосударственные.

Про бизнес:  Динамика инвестиций в основной капитал в Российской Федерации по видам экономической деятельности

В правительстве планируют потратить на «агрессивное развитие инфраструктуры» около 22 трлн рублей за 9 лет

Сдерживает инвестиции по‑прежнему недостаток проектов, готовых для финансирования. InfraONE указывает, что на конец января 2021 года в России обсуждалось 249–304 концессии дороже 1 млрд руб. — это на 30% больше, чем год назад. Но запуститься может лишь пятая их часть. Количество проектов, запущенных в этом году, выросло по сравнению с предыдущим. В 2021 году подписали порядка 50 концессий против 35 годом ранее. Их общая стоимость превышает 530 млрд руб. и является рекордной: таких значений рынок за год не достигал ни разу с момента вступления в силу закона о концессии. Объясняется подобный рост тем, что подписаны два крупнейших соглашения на рынке: по строительству и эксплуатации железнодорожной линии Элегест — Кызыл — Курагино (192,4 млрд руб.) и участка Обская — Салехард — Надым Северного широтного хода (113 млрд руб.).

Комплексный план развития магистральной инфраструктуры лишь отчасти отвечает на вопрос, какие отрасли будут в приоритете у власти в следующие шесть лет. В него вошли только транспорт и энергетика. Но в первом случае перечислены лишь основные направления трат и мегапроекты, а во втором не определены суммы вложений. Такой «рамочный» подход к плану рискован: властям будет сложно контролировать траты и сроки, так как они изначально оставили себе широкое поле для манёвра. Аналитики InfraONE полагают, что отрасли, не вошедшие в Комплексный план, также продолжат развиваться. Вероятно, число проектов будет расти в социальной сфере и информационных технологиях. Так, первым, как правило, не нужен большой капитальный грант, но одновременно они создают хороший общественный резонанс и репутационный эффект для региональных властей. Потому ограниченные в средствах субъекты с большой вероятностью поддержат такие проекты.

Механизмы привлечения

Для привлечения частных инвестиций в такие проекты в России существует несколько форматов государственно-частного партнерства, включая долгосрочные инвестиционные соглашения и концессии.

В рамках механизма ГЧП частный партнер (инвестор) за свой счет создает или реконструирует объект и передает права собственности на него государству, а взамен получает компенсацию расходов и установленную в соглашении прибыль.

Первые частные средства на основе механизмов ГЧП на федеральном уровне были привлечены в 2009 году по двум проектам — участку платной автодороги М-11 «Нева» и платному обходу подмосковного Одинцово. Объем инвестиций в объекты достиг 59 млрд руб. и 25 млрд руб. соответственно.

Если речь идет о бесплатной дороге, затраты и прибыль инвестора компенсируются только из бюджета. Если же проезд по объекту платный, инвестиции возвращаются из средств, собранных за проезд по автомобильной дороге. При этом на стадии эксплуатации, в случае с платной трассой, средства на ее содержание и ремонт также поступают за счет сбора платы, что существенно снижает нагрузку на бюджет в долгосрочной перспективе.

За счет долгосрочности и дополнительных гарантий механизм КЖЦ позволил увеличить долю инвесторов в расходах на создание объектов. Так, в рамках соглашения на сооружения платного обхода Вышнего Волочка на трассе М-11«Нева», подписанного в конце 2021 года, инвестор обязался привлечь около 5 млрд руб., то есть примерно 10% стоимости проекта. К 2021 году доля частных вложений, закрепленная в соглашениях, выросла до 25% и более.

При этом инвесторы привлекаются фактически на готовые площадки. Если в начале 2000-х годов бизнес был вынужден сам формировать проекты и потом ждать помощи от бюджета, то теперь ситуация принципиально изменилась. Государство за свой счет проводит подготовку территорий, обеспечивает прохождение экспертизы и только затем приглашает в проект инвесторов.

Национальный центр гчп

Национальный Центр ГЧП является ключевым центром компетенций по вопросам развития инфраструктуры и осуществляет аналитическое обеспечение развития сферы ГЧП в России. Центром проводятся исследования и подготавливаются аналитические материалы по особенностям применения механизмов ГЧП в России и за рубежом.

На регулярной основе проводится анализ планируемых и реализуемых проектов, оценка судебной и правоприменительной практики, обзор финансовых механизмов и мер государственной поддержки. Осуществляется постоянный мониторинг инфраструктурной составляющей национальных проектов.

Перспективные проекты

В 2020 году стартовали такие проекты как автодорога М-12 Москва — Нижний Новгород — Казань, Дальний западный обход Краснодара (ДЗОК), обход г. Аксай в составе трассы М-4 «Дон». Идет реконструкция участков трасс М-4 «Дон» и М-1 «Беларусь» (общая стоимость проекта порядка 900 млрд руб.), до трети из которых могут составить частные инвестиции. Все перечисленные проекты входят в Комплексный план модернизации и расширения магистральной инфраструктуры до 2024 года.

Наиболее крупные проекты, прежде всего новая дорога М-12, разделены на восемь этапов, у каждого из которых определены разные подрядчики. Одна компания просто не потянула бы такой большой километраж.

Существует десять проектов для совместной реализации бизнеса и государства. Работать над ними планируется параллельно.

После завершения работ все участки дорог планируется эксплуатировать на платной основе, что позволит извлечь гарантированную прибыль.

  • Трасса М-12 Москва — Нижний Новгород — Казань

Новая автодорога (общая стоимость проекта более 700 млрд руб.) должна обеспечить связи между экономическими центрами и агломерациями. После ввода в эксплуатацию М-12 время в пути от Москвы до Казани сократится почти вдвое — с 12 до 6,5 часов.

Трасса станет одним из основных элементов опорной сети скоростных дорог в направлении Урала и частью самого протяженного в мире международного транспортного коридора «Европа-Западный Китай». В состав этого коридора также войдут трассы М-11, участки ЦКАД и другие магистрали.

Помимо экономических, М-12 решает и социальные задачи. «На существующей трассе М-7 «Волга» аварийность раза в три больше, чем на всей федеральной сети. Треть трассы идет по населенным пунктам, она содержит полторы тысячи примыканий к другим дорогам. Местный трафик надо физически отделять от транзита», — поясняет глава Общественного совета при Минтрансе Михаил Блинкин.

Скоростную трассу планируют завершить в 2024 году, при этом все участки магистрали будут строиться параллельно.

  • Дальний западный обход Краснодара

Строительство автодороги в обход Краснодара призвано вывести транзитный трафик за городскую черту. Кроме того, проект позволит увеличить пропускную способность дальних подходов к региональной столице и сократить время в пути к Черному морю.

В феврале прошлого года Главгосэкспертиза дала положительное заключение по проекту. А летом 2021 года на площадке начались земельно-кадастровые работы. В начале сентября 2021 года по результатам конкурсных процедур ГК «Автодор» заключила соглашение на строительно-монтажные работы и эксплуатацию.

Инвестиционную стадию планируется завершить в течение трех лет, после этого объект начнут эксплуатировать на платной основе.

  • Обход города Аксай в составе трассы М-4 «Дон»

Новый 35-километровый участок трассы М-4 «Дон» в Ростовской области — это пятый этап масштабного дорожного проекта «Обход города Аксай». Он предусматривает возведение скоростной магистрали на отрезке с 1036-го по 1072-й км трассы.

Проект поможет разгрузить действующий участок М-4, который давно исчерпал свою пропускную способность. Сейчас при пиковых нагрузках по трассе проезжают до 117 тыс. автомобилей в сутки (норматив — не более 40 тыс.).

В марте Главгосэкспертиза рассмотрела проектно-сметную документацию на новый участок и приняла положительное решение. Подготовка территории уже завершена. Соглашение по результатам конкурсных процедур также заключено в сентябре 2020 года.

  • Реконструкция участка М-4 «Дон» с 715-го по 933-й км

Реконструкция предполагает повышение технической категории дороги, что позволит автомобильному потоку двигаться по ней быстрее и комфортнее. После завершения работ характеристики дороги улучшатся, и этот отрезок трассы станет платным.

  • Реконструкция участка М-1 «Беларусь»

Федеральную трассу М-1 от МКАД до границы с Белоруссией начали обновлять в конце 2000-х годов. Рядом с Москвой построен обход Одинцово. Выход на МКАД с М-1 «Беларусь» протяженностью 18,5 км эксплуатируется на платной основе. Оператором выступает компания «Новое качество дорог» (принадлежит УК «Лидер»).

Теперь Госкомпания «Автодор» реконструирует отрезок с 33-го по 86-й км, от Голицыно до Дорохово. По итогам работ улучшится транспортное сообщение внутри московской агломерации — между столичным регионом и административными центрами.

Кроме того, участок обеспечит транспортный доступ к объектам Минобороны: аэродрому «Кубинка» и парку «Патриот».

Проект реализуется в два этапа. На первом из них (2021—2022 годы) участок с 45-го по 66-й км передадут на реконструкцию в рамках договора подряда. На втором этапе планируется реконструировать отрезок с 66-го по 86-й км и провести комплексное обустройство участка с 33-го по 45-й км.

План до 2024 года

Расходы России на инфраструктуру в период до 2030 года могут превысить 90 трлн руб., подсчитали в McKinsey Global Institute. Для сравнения: доходы федерального бюджета в прошлом году составили около 20 трлн руб.

Полностью профинансировать инфраструктурное развитие только за счет государства практически невозможно. Поэтому власти активно привлекают бизнес к решению этой задачи, в том числе в рамках национальных проектов.

В конце 2021 года правительство утвердило Комплексный план модернизации и расширения магистральной инфраструктуры. Документ стал 13-м по счету и одним из самых объемных нацпроектов из всех сформированных на базе майского указа президента. Только в транспортной части его стоимость составляет 6,35 трлн руб.

Больше половины этих средств (3,26 трлн руб.) планируется получить из внебюджетных источников. Остальное профинансирует федеральная казна и регионы.

В план включен целый ряд крупных федеральных проектов, в том числе «Коммуникации между центрами экономического роста» (1,7 трлн руб.) и «Европа — Западный Китай» (655 млрд руб.). Общие задачи — развить транспортные коридоры, улучшить экономические связи между территориями, существенно повысить грузооборот.

Самый рискованный раздел, генеральная уборка и новая политическая организация

Раздел «Экология» единственный, для которого отдельно прописаны риски, в том числе политические. По данным регионов, которые собрали в правительстве, по всей России находятся почти 29 000 объектов накопленного вреда — свалки, полигоны и так далее. Но сколько их на самом деле, неизвестно, также нет информации о том, насколько эти объекты опасны.

Оцените статью
Бизнес Болика
Добавить комментарий